Остров Эола и Лестригоны 3 глава

Агамемнон усмехнулся, а Паламед закусил губки: ведь это его обычно называли мудрейшим. Но, правда, ему тяжело было состязаться в хитроумных выдумках с царем Итаки.

Нестор увидел раздражение Паламеда. Годы обучили старенького царя воспользоваться человечьими слабостями. Он обратился к эвбейцу:

– Тут нам очень пригодится твоя помощь, многоразумный Паламед! Одиссей несказанно хитер Остров Эола и Лестригоны 3 глава и увертлив, и если мы сами не изловчимся, то не добьемся его согласия, хоть он и давал клятву посодействовать Менелаю. Прошу тебя, натужь весь собственный разум, смотри за речами и поступками Лаэртида, чтоб впору ответить хитростью на хитрость.

Тем временем корабль обогнул небольшой островок Астрею – гору, торчащую из воды, – и Остров Эола и Лестригоны 3 глава перед очами путников открылась размеренная гавань. Она вдавалась глубоко в полуостров и разделяла его на две части.

Гребцы свернули паруса и на веслах ввели корабль в бухту. В глубине ее, посреди нависших скал, чернела пещера – грот Наяд.[21] Корабль встал на якорь вблизи от нее. Отсюда начиналась дорога в город Остров Эола и Лестригоны 3 глава, обсаженная серебристыми маслинами. Она огибала гавань, выходила к морю и поднималась потом от террасы к террасе, наверх, к городку. Царствуй сошли на прибрежный песок. Оставив собственных спутников у корабля, они направились в город.

На широком дворе Одиссеева дома было пусто. Ни слуги, ни королевские глашатаи не встречали именитых гостей. Царствуй Остров Эола и Лестригоны 3 глава помедлили незначительно и вошли в дом. В большой палате они узрели Пенелопу. Королева посиживала над колыбелью малеханького Телемака, закрыв лицо руками. Ее густые волосы были распущены в символ печали. Она даже не обернулась на шаги вторженцев. К ним подошел Полит, ближний друг Одиссея. Он приветствовал их с видом Остров Эола и Лестригоны 3 глава человека, убитого горем. Менелай вызнал его и спросил, встревоженный:

– Отчего вы все повержены в печаль, хороший Полит? Не случилось ли чего-нибудь дурного с Лаэртидом?

Полит ответил ему, вздыхая:

– Величавое горе поняло нас, божественный Менелай! Боги помутили светлый разум Одиссея: сумасшедший, он не выяснит никого, не возжелал даже посмотреть на Остров Эола и Лестригоны 3 глава собственного возлюбленного отпрыска. Он покинул собственный дом и ушел в поле. Там он пашет землю и в безумии собственном засевает ее солью. Он не слушает наших просьб и не желает ворачиваться домой. О Менелай, властелин мужей! Если все вы пойдете к злосчастному и попробуете позвать его Остров Эола и Лестригоны 3 глава с разумными увещаниями, может быть, вы отгоните от него ненавистную богиню Ату, лишающую людей разума и подвигающую их на сумасшедшие поступки!

Царствуй неуверенно глянули друг на друга, и Менелай ответил Политу:

– Я не надеюсь на это, великодушный Полит! Уж если сами боги простерли руку над Лаэртидом, наиумнейшим из смертных, сможем ли Остров Эола и Лестригоны 3 глава мы возвратить ему память и разум? Но пойдем в поле, взглянем сами на моего бедного друга.

И смущенные царствуй направились в поле. Еще издалече они узрели Одиссея. Сумасшедший правитель усердно пахал землю; его загорелые плечи поблескивали от пота. Управляя ручкой плуга, он с силой надавливал ногой на сошник Остров Эола и Лестригоны 3 глава, чтоб борозда была глубочайшей и ровненькой. Плуг тащили парой бык и мул. Кто бы мог усомниться, что Лаэртид лишился разума! Обычно в плуг впрягали пару могучих быков – если пахали целину; для земли полегче предпочитали пару быстроногих мулов. Но никто еще не видал мула и быка в одной упряжке! На краю поля Остров Эола и Лестригоны 3 глава запасливый пахарь приготовил огромную корзину, будто бы бы с зерном для посева. Но заместо зерна в корзину была насыпана сероватая, большая соль.

На взрытой меже посиживал горбун Эврибат, с видом отчаяния опустив голову на руки. Царствуй подошли к нему. Глашатай со слезами стал просить их побеседовать Остров Эола и Лестригоны 3 глава с его владельцем. Но ни дружественное приветствие Менелая, ни мягкое увещание Нестора, ни язвительный укор Агамемнона не пробудили внимания безумца. Он прошел мимо, даже не взглянув на друзей. Некое время все стояли молчком, удрученные горестным зрелищем. Только Паламед был спокоен. Он не доверял неожиданному безумию хитрейшего из ахейцев и зорко смотрел Остров Эола и Лестригоны 3 глава за Одиссеем. Вдруг он спросил Эврибата, издавна ли безумие обуяло злосчастным Лаэртидом? Эврибат с готовностью ответил:

– С самого утра, великодушный супруг; и мы не можем уверить его даже вкусить еды.

Паламед оборотился и окинул взором поле. Он и сам не ужаснее других ахейцев – будь то правитель либо обычный Остров Эола и Лестригоны 3 глава смертный – умел пахать землю. Герой сходу увидел, что Одиссей пахал совсем не утром, а разве только столько времени, сколько они шли от гавани до Одиссеева поля. Паламед отважился. Не сказав ни слова, он поторопился назад в город. Спутники удивленно смотрели ему вослед. Паламед добежал до королевского дома и вошел прямо в Остров Эола и Лестригоны 3 глава палату. Пенелопа все еще посиживала над колыбелью отпрыска; няня и приближенные рабыни нежно утешали ее. Паламед отстранил дам и выхватил из колыбели малеханького Телемака. Дамы вскрикнули; Паламед завернул малыша в покрывало и понес его из дома.

Няня и другие рабыни с криками кинулись за грабителем. Пенелопа свалилась на Остров Эола и Лестригоны 3 глава колени и приникла к пустой колыбели, замирая от испуга. Она не так страшилась за отпрыска, как трепетала при мысли – какое испытание готовится Одиссею?

Дамы бежали за Паламедом, но не могли догнать его. Выйдя в поле, герой прошел по мягенькой вспаханной земле и заботливо сложил свою ношу в Остров Эола и Лестригоны 3 глава 20 шагах перед упряжкой Одиссея. Эврибат желал ринуться к ребенку; Паламед удержал его. Ребенок залился плачем. Одиссей продолжал вести плуг. Все с трепетом ожидали, что сделает сумасшедший отец Телемака?

Рожа быка была уже над ребенком, когда Одиссей приостановил упряжку. Что все-таки! Он сделал все, что от него зависело. Пенелопа не сумеет Остров Эола и Лестригоны 3 глава упрекнуть его, что он нарушил обещание: его перехитрили. С Паламедом он еще посчитается. А пока остается сделать вид, что ничего не вышло.

Одиссей взял малыша на руки, подошел к Паламеду и спросил его с деланным изумлением:

– Что случилось, о наимудрейший из смертных, великодушный Паламед? Как ты попал сюда, на Остров Эола и Лестригоны 3 глава это поле?

Паламед сделал возражение:

– Твоя мудрость, многохитростный отпрыск Лаэрта, не позволяет никому считать себя наимудрейшим. Я прибыл сюда с твоими друзьями: с Атридом Менелаем, с Агамемноном – храбрейшим из героев! – с царем Пилоса Нестором, прославленным своим прямодушием.

Колючие намеки Паламеда не смутили Одиссея. Он дал отпрыска подбежавшей Эвриклее Остров Эола и Лестригоны 3 глава и как ни в чем же не бывало приветствовал собственных прославленных друзей. Но с этой минутки Одиссей возненавидел Паламеда.


3

Двенадцать кораблей готовилось к отплытию из гавани Итаки – двенадцать стройных, чернобоких судов с красноватыми носами. На судах могло поместиться 600 воинов в полном вооруженье.

И все-же мало кораблей шло Остров Эола и Лестригоны 3 глава за Одиссеем! Под пилосской дружиной Нестора примчалось в Авлиду восемьдесят кораблей; гордый силою Агамемнон предводительствовал соткой огромных кораблей, по 100 зияющих медью воинов на каждом. По 40, по шестьдесят кораблей принеслись суровым строем от других ахейских городов. Всего тыща двести кораблей покачивались на просторе круглой Авлидской бухты! Нет, не двенадцать кораблей немногочисленного итакийского народа Остров Эола и Лестригоны 3 глава были важны для ахейского войска. Ахейцам нужен был вождь итакийцев, наимудрейший из мудрейших, хитроумный Одиссей. Без его хитрости, без его советов, может быть, никогда не была бы взята крепкостенная Троя...

В денек отплытия боги будто бы были благорасположенны к итакийцам. Дул теплый зефир – попутный западный ветер Остров Эола и Лестригоны 3 глава. Он только немного рябил прозрачную воду гавани. Гряда скал защищала гавань с моря, и морские волны не могли в нее просочиться. Шумели придорожные маслины; на голубом небе верно вырисовывалась верхушка Нериона; солнце озаряло всю гору сверху донизу, и только тени от облачков бежали по ее густым лесистым склонам.

Войско итакийцев собиралось к Остров Эола и Лестригоны 3 глава своим кораблям. Не только лишь Итака, да и подчиненные Итаке острова – Зам, Закинф и Дулихий – прислали собственных наилучших воинов, по 50 на каждый корабль. Это были могучие метатели копий, бывалые стрелки из лука, неутомимые гребцы. Отряд за отрядом спускался по каменистой дороге и строился на побережье гавани. Блестели медные шлемы Остров Эола и Лестригоны 3 глава и латы; медные нажимала копий светились над рядами; колыхались круглые щиты в руках воинов; везде звенела и гремела гибельная медь. Следом за войском с топотом и кликом валили пестрые толпы городских жителей.

Скоро все узенькое побережье гавани было заполнено народом. Позднее всех на повороте дороги показались Остров Эола и Лестригоны 3 глава полководцы. Впереди шел Одиссей, в тяжеленной броне, с боевым копьем в руках. Над его высочайшим шлемом светился изогнутый гребень; густой конский хвост спускался с гребня ему на спину. С плеч вождя падала узкая пурпуровая мантия, сотканная руками Пенелопы. Мантия скреплялась золотой пряжкой, на пряжке поджарый охотничий пес вцепился зубами в Остров Эола и Лестригоны 3 глава плечо настигнутой лани; казалось, чеканная лань трепещет и бьется, как жива. Неразлучный товарищ царя, горбун Эврибат, шел сзади и нес блистающий на солнце кружевной щит властелина.

Вождя итакийцев аккомпанировали полководцы кораблей, тоже в больших, гривистых шлемах, в длинноватых мантиях поверх медных лат, с кожаными и медными щитами. Посреди их Остров Эола и Лестригоны 3 глава выделялся своим высочайшим ростом и жестоким лицом воинственный Эврилох, зять Одиссея. Сварливый, непокорливого характера, он не был в дружбе с царем, но боги вложили ему в сердечко любовь к походам и битвам; крылатые стрелы, медноострые суровые копья были ему милее домашнего крова, милее супруги и малышей. В походе он был постоянным Остров Эола и Лестригоны 3 глава ассистентом Одиссея.

Посреди пурпуровых и черных плащей военачальников показывались белоснежные хитоны геронтов – старейшин Итаки. Они тоже пришли провожать войско. Об руку с Одиссеем шел его друг Ментор, еще совершенно не старенькый, но мудрейший и чтимый народом геронт. Уезжая, правитель поручал Ментору собственного отпрыска. Во всей Итаке не отыскать Остров Эола и Лестригоны 3 глава было наилучшего воспитателя, наилучшего управляющего для Телемака.

Перед отъездом итакийцы должны были принести богам гекатомбу,[22] чтоб боги посодействовали им в тяжелом пути. Когда приносили жертву, часть ее люд съедал на общей трапезе, а часть отдавалась богам. Если боги воспринимали жертву, они должны были исполнить все просьбы людей. Кто Остров Эола и Лестригоны 3 глава же откажет в просьбе доброжелательному владельцу, угостившему тебя за своим столом!

По всему побережью уже были приготовлены костры, сложенные клеточками из длинноватых, круглых поленьев. Около костров с тяжким мычанием топтались большие быки, белоснежные с рыжеватыми пятнами, созданные для гекатомбы. Они гневно мотали головами, и на солнце сверкали их позолоченные кривые Остров Эола и Лестригоны 3 глава рога.

Два широкоплечих вояки подвели к вождю белого быка; глашатай подал воду в сосуде, увитом цветами, и короб отборного ячменя. С треском вспыхнуло высочайшее пламя костра; густой дым заколебался над войском.

Одиссей умыл руки и осыпал быка пригоршнями золотистого ячменя. С головы жертвы он срезал клочок шерсти и бросил в Остров Эола и Лестригоны 3 глава пылавший костер. При всем этом он обратился к богам с жаркой молитвой:

– О величавый Зевс, о воздыматель волн Посейдон[23] и вы все, боги, владыки высочайшего Олимпа! Если мы всегда приносили вам обильные жертвы, пошлите нам попутный ветер, сделайте море безбурным, дайте нам счастливую дорогу и победу над народом Остров Эола и Лестригоны 3 глава Приама!

По всем городкам в это время ахейцы приносили жертвы богам и молились о победе над Троей. Но не все боги воспринимали жертвы, не все боги покровительствовали ахейцам.

Одиссей пересек клинком гортань быку. Тотчас жертву добили ударом топора; здесь же, на кровавом песке, рассекли тушу на кусочки. Взяли тучные Остров Эола и Лестригоны 3 глава ноги, отделили мясо от костей. Кости опутали полосами жира, сверху положили куски мяса и утробы. Это и была толика богов. Одиссей окропил ее вином и бросил в разгоревшееся пламя. Прямо за вождем и другие полководцы стали приносить жертвы. Их молитвенные возгласы вкупе с протяжным ревом жертвенных животных Остров Эола и Лестригоны 3 глава откликались эхом на горных склонах. Темные клубы дыма плыли над гаванью, подымались все выше и уходили на восток, как будто стремясь достигнуть высочайшего Олимпа.

Боги получили свою долю. После чего можно было садиться за трапезу. У костров вояки поджаривали мясо жертв на длинноватых пятизубых вертелах. Двое глашатаев развязывали кожаные мехи с Остров Эола и Лестригоны 3 глава вином. Густая багряная струя лилась в широкие глиняные сосуды; глашатаи разбавляли вино свежайшей водой из узкогорлых медных кувшинов: вино никогда не пили неразбавленным. Разведенное вино черпали глиняной кружкой с длинноватой ручкой и разливали по кубкам. Кубки стремительно расползались по рукам.

Одиссей опять звучно призвал богов и выплеснул из собственного кубка Остров Эола и Лестригоны 3 глава мало вина на песок. Все сделали за ним такое же возлияние богам. Участники трапезы сели на разостланные воловьи кожи, достали недлинные ножики и принялись за мясо. Когда все мясо было съедено и вино выпито, Одиссей встал; за ним поднялись все другие – с шумом, гулом и грохотом. Настало время отъезда Остров Эола и Лестригоны 3 глава. Раздались крики и плач провожающих; послышались клики, плеск воды, стук весел, лязг орудия. Скоро все корабли заполнились меднолатными вояками.

Одиссей с друзьями был еще на берегу, когда из-за придорожных маслин показалась масса дам. Они не должны были появляться ранее, чем кончится гекатомба. Впереди всех шла Пенелопа, бледноватая Остров Эола и Лестригоны 3 глава, вся в слезах, с покрывалом на распущенных волосах. За ней чуть поспевала няня Эвриклея, неся на руках малеханького Телемака. Одиссей подошел к ним. Ребенок что-то забавно лопотал и ловил блестящий клинок, висевший через плечо отца. Пенелопа с рыданием кинулась к Одиссею: стенанья и плач поднялись посреди дам.

Одиссей заботливо Остров Эола и Лестригоны 3 глава передал Пенелопу в руки ее спутниц, последний раз придавил к груди малютку-сына и стремительно пошел к кораблям. Заплескалась вода, застучали по доскам якорные камешки, вытащенные на носовой помост. Корабельщики отталкивались от берега длинноватыми шестами; полоса воды меж кораблями и берегом становилась все обширнее. Рядами взлетели весла; пронизывающий Остров Эола и Лестригоны 3 глава сигнал трубы – и весла шумно погрузились в воду.

В дальний путь уходят корабли итакийцев! Поблескивает и играет вода, и блики ее пробегают по черным бортам. На носу фронтального корабля стоит могучий Одиссей. Ветер развевает конский хвост за его плечами, медный гребень шлема пылает над головой героя.

Пенелопа Остров Эола и Лестригоны 3 глава плачет в отчаянии, склонившись на плечо Эвриклеи. Плачь, плачь, королева! 20 длительных лет пройдет, до того как Одиссей опять увидит каменистые берега собственной милой Итаки.

Гнев Ахиллеса


1

Сторожевые костры угасали один за одним; дым уходил наверх и расплывался в побледневшем небе. Все кругом было погружено в предрассветное оцепенение: мерклое море, безлюдная Остров Эола и Лестригоны 3 глава, вытоптанная равнина реки Скамандра, спящий лагерь, – только монотонно перекликалась охрана на башнях стенки, опоясывавшей лагерь. С юга тянуло горячим, сухим дыханием пустыни: душноватая ночь обещала перейти в жаркий денек.

На самом краю ахейского стана расположился лагерь мирмидонян – уроженцев горной страны Фтиотиды. В розовом свете утренней зари проступали очертания вытащенных Остров Эола и Лестригоны 3 глава на песок кораблей. На песке меж кораблями, то там, то тут, распростерлись фигуры спящих воинов.

Они лежали на разостланных кожах и плащах, ничем не укрытые. Некие из юных воинов спали прямо на земле, положив голову на выпуклый кожаный щит; здесь же было воткнуто древком в песок копье, чтоб быть под рукою в Остров Эола и Лестригоны 3 глава случае волнения. Где-то показывались палатки – коренастые древесные строения с тростниковой крышей; в таких палатках жили полководцы ахейцев.

Небо разгоралось, становилось совершенно светло. В один момент в утренней тиши разнеслись протяжные, полные отчаяния стоны.

Тотчас же ударил засов в одной из палаток. Распахнулась дверь; из нее, нагнувшись, вышел Остров Эола и Лестригоны 3 глава вояка и выпрямился во весь собственный большой рост. Это был сам Ахиллес, вождь мирмидонян. Ладонями он пригладил свои вьющиеся, золотистые волосы, расправил затекшие руки. Обычной белоснежный хитон без рукавов охватывал статную фигуру героя. С великими мускулами, со сверкающими голубыми очами, густыми бровями, сошедшимися над переносицей, он выделялся бы и посреди Остров Эола и Лестригоны 3 глава тыщ – отпрыск богини, величайший из героев.

Ахиллес окинул взором собственный спящий лагерь и прислушался. Издалече, с берега моря, все громче доносились стоны и причитания многих голосов. Кое-кто из спящих воинов поднял голову, некие привстали, но опять легли, натянув на головы плащи, – не то чтоб не слышать стонов, не Остров Эола и Лестригоны 3 глава то в символ бессильной скорби... Десятый денек раздаются погребальные крики в ахейском лагере! Темная погибель посетила войско.

Минуя ряды спящих воинов, Ахиллес направился за ограду. Узкая луговина отделяла мирмидонский стан от остального ахейского лагеря; по лугу извивалась речка – один из рукавов Скамандра. Светлый утренний пар подымался над лугом Остров Эола и Лестригоны 3 глава.

В отдаленье, там, где речка исчезала в пенистой полосе прибоя, Ахиллес увидел высокосложенный пылающий костер. Высохшие бревна стремительно разгорались; наверху лежало тело погибшего вояки. Кругом костра столпились товарищи погибшего, в полном вооружении, с копьями в руках. Они плакали и выли, и протягивали руки к костру. Их причитания Остров Эола и Лестригоны 3 глава должны были проводить душу погибшего до самых ворот срачного королевства Аида,[24] владыки мертвых.

Приглядевшись, Ахиллес вызнал посреди воинов Профоя, вождя магнетов. Ахиллес отлично знал племя магнетов. Это был бедный, но дружный люд. Они жили маленькими поселками вокруг горы Пелион, недалеко от его родной Фтии. Магнеты числились потрясающими кавалеристами, и в ранешней Остров Эола и Лестригоны 3 глава молодости он не раз участвовал в их колесничных состязаниях. Сейчас и до их добралась темная погибель.

Ахиллес просто проскочил речку и поторопился к погребальному костру. Его повстречал озабоченный и печальный Профой. За ним подошли и другие вояки, чтоб приветствовать величавого Ахиллеса. Несколько человек остались около костра, – нельзя было прерывать возлияний Остров Эола и Лестригоны 3 глава богам, пока горел погребальный костер. У многих воинов головы и плечи были посыпаны пеплом и даже волосы неровно острижены в символ печали.

– Богоравный друг мой, – простонал Профой, – горе! горе! До сего времени темная погибель поражала только левое крыло ахейского войска, и мы уже задумывались, что нас минует ее Остров Эола и Лестригоны 3 глава рука. Но сейчас ночкой погиб один из наших воинов и захворали еще пятеро. Что делать? Какой бог преследует нас?

– Помоги нам, отпрыск богини! – заговорили вояки, теснясь ближе к Ахиллесу.

– Чем я могу посодействовать? – сделал возражение раздосадованный Ахиллес. – Я не жрец и не пророк. Нужно спросить прорицателя Калхаса.[25] Все Остров Эола и Лестригоны 3 глава годы войны он открывал нам волю богов в каждом принципиальном деле. Пусть вопросит богов и произнесет, за которую вину мы несем такое тяжелое наказание!

Седобородый вояка – начальник 1-го из сорока кораблей магнетов – отрывисто и горько засмеялся.

– Спросить Калхаса! – воскрикнул он. – Мы знаем, что Калхас мог бы посодействовать нам Остров Эола и Лестригоны 3 глава, но он уклоняется от этого. Мы, старейшие из воинов, уже некоторое количество дней пытаемся узреть Калхаса, выяснить от него правду. Но Калхаса нигде нет. Либо он ничего не знает, либо напротив, знает чего-нибудть, что опасается открыть.

– Он прячется в палатках Агамемнона, – раздался глас из толпы.

– О Ахиллес, – произнес Остров Эола и Лестригоны 3 глава Профой, – ты один только воистину жалеешь ахейцев. Ты не держишься гордо и труднодоступно, как Агамемнон, ты не лукав и не своекорыстен, как многие другие... Ты не побоишься востребовать к ответу даже знатнейшего из вождей. Умоляем тебя, разыщи Калхаса, хотя бы и в палатке верховного вождя! Ты один сможешь достигнуть от него Остров Эола и Лестригоны 3 глава ответа.

Голубые глаза Ахиллеса потемнели от негодования. Он ясно и твердо ответил:

– Клянусь королем Зевсом, я исполню твою просьбу. Сейчас же мы узнаем правду, кто бы ни желал скрыть ее!


2

Уже девять лет ахейские войска осаждали город Трою. Это не было истинной осадой. Подойти к Трое можно Остров Эола и Лестригоны 3 глава было только с севера, со стороны моря, там, где лежала открытая равнина реки Скамандра, вытоптанная, где-то поросшая тростником и болотной травкой. С востока и юго-востока за городом поднимался обрывистый хребет Иды; город прислонился к нему, закрылся, как щитом, неприступной городской стенкой – таковой высочайшей стенки не было даже Остров Эола и Лестригоны 3 глава в Микенах – и удачно оборонялся от нападений противников. К западу стенка снижалась, ее можно было бы взять; но там, в излуке Скамандра, расположились лагерем войска варваров, союзников Трои. Их палатки обсеяли высочайший сберегал реки; ночами всюду горели их сторожевые костры. Где уж здесь было мыслить об осаде! Всего стотысячного Остров Эола и Лестригоны 3 глава ахейского войска недостало бы для того, чтоб впритирку окружить город. Троянцы заперлись в городке и выходили только для маленьких стычек с противником. Голод им не был страшен. По дорогам, ведущим в город с тыла, целые деньки скрипели повозки, орали мулы; стада быков, свиней, овец подымали облака густой пыли из селений Троады Остров Эола и Лестригоны 3 глава, из союзных городов непрестанно подвозили в город хлеб, вино и другие запасы. Нет, Трою нельзя было взять измором. Ахейцы грабили Троаду, разоряли союзные Трое городка, подстерегали троянцев на всех дорогах, – но ни на шаг не были поближе к победе, чем в 1-ый денек.

Ахейцы раскинули собственный лагерь Остров Эола и Лестригоны 3 глава в 30 стадиях[26] от городка. Лагерь, простирался на 20 стадий[27] повдоль побережья Геллеспонта. Со стороны суши лагерь был поначалу опоясан глубочайшим рвом, а потом обнесен длинноватой каменной стенкой, грубо обтесанной, в полтора человечьих роста вышиной. У самого моря высились вытащенные на песок ахейские корабли. Они стояли плечо о плечо, укрепленные на Остров Эола и Лестригоны 3 глава косых подпорках, – тыща двести крутобоких судов. 3-мя нескончаемыми, извивающимися рядами они уходили от уступов Сигейского мыса к дальнему Ретейскому мысу. Там, на левом крыле ахейского стана, стояла у собственных кораблей дружина наисильнейшего вояки, Аякса Теламонида, и его друга, Аякса Локрийского. Справа к ним примыкали бессчетные корабли Атридов и их Остров Эола и Лестригоны 3 глава родича, критского царя Идоменея; посредине стана стояли двенадцать итакийских кораблей царя Одиссея. Еще правее расположился друг Одиссея, Диомед Аргосский, с восьмьюдесятью большенными кораблями; дальше стояла дружина пилосцев с их вождем, престарелым Нестором, и его отпрысками. Поближе к морю разместились корабли других, наименее сильных вождей. Такой был лагерь ахейцев под стенками городка Остров Эола и Лестригоны 3 глава Трои.

На западном, правом конце лагеря, у Сигейского мыса, раздельно от других, поставили 50 кораблей мирмидоняне во главе с вождем своим Ахиллесом Пелидом, славнейшим из героев ахейских. Никто не мог приравниваться в силе с могучим отпрыском Пелея. Одно его возникновение наводило кошмар на противников. Когда Ахиллес мчался в битву Остров Эола и Лестригоны 3 глава на собственной легкой колеснице впереди ахейского войска, неприятели бежали без оглядки: им казалось, что они лицезреют самого исступленного Арея, бога битв. Никто из троянцев не отваживался вступить в поединок с отпрыском Фетиды; даже могучий Гектор избегал встречаться с ним. Ахейские же вояки готовы были идти за Ахиллесом куда Остров Эола и Лестригоны 3 глава угодно. Суровый мирмидонянин водил огромные отряды ахейцев на союзные Трое городка. Одиннадцать городов разгромил он, подойдя к ним с суши, и двенадцать взял неожиданным нападением с моря. За девять лет большая часть военной добычи ахейцев была доставлена в лагерь Ахиллесом. Понятно, что герой считал себя само мало равным верховному вождю Остров Эола и Лестригоны 3 глава Агамемнону. Даже свои суда Ахиллес расположил раздельно от стана ахейцев и обнес их особенным частоколом. Отпрыск богини ни в чем же не желал подчиняться верховному вождю. Этим он повсевременно раздражал высокомерного Атрида, и только мудрейшему Нестору удавалось еще задерживать вождей от ссоры.

Да и с другими ахейскими вождями Ахиллес не Остров Эола и Лестригоны 3 глава в особенности дружил. Он был практически мальчуганом, когда во главе мирмидонских судов примчался на чернобоком корабле к берегам Геллеспонта. Ему всегда казалось, что старшие вожди недостаточно уважают его. Поближе других был ему Аякс Теламонид: простодушный гигант благоговел перед молодым Пелидом, хотя и осознавал, что Ахиллес затмевает его Остров Эола и Лестригоны 3 глава славу, что он, Аякс, твердыня данайцев, всегда остается вторым по силе и доблести в присутствии Ахиллеса.

Не считая Аякса, Ахиллес сблизился с итакийским вождем Одиссеем. Усмотрительный и сдержанный, Одиссей умел обходиться с порывистым Ахиллесом; если нужно, умел сделать возражение ему, но при всем этом никогда не задевал его гордости.

Но Остров Эола и Лестригоны 3 глава всей силой собственной огненной души Ахиллес обожал 1-го друга – неразлучного спутника с детских лет – Патрокла Менетида. В те воинственные и грозные времена крепкая – на жизнь и погибель – дружба нередко появлялась посреди юношей. Обычно дружили старший и младший, один более опытнейший, другой более сильный и решительный; они поддерживали и защищали друг Остров Эола и Лестригоны 3 глава дружку, делились своими преимуществами и были верны дружбе до конца. Такими друзьями были оба Аякса; такая же неразрывная привязанность соединяла Ахиллеса и Патрокла. Это было одно из числа тех эмоций, которые направляют судьбу человека.


3

Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева отпрыска,
Суровый, который ахеянам тыщи бедствий соделал:
Многие души Остров Эола и Лестригоны 3 глава могучие славных героев низринул
В сумрачный Аид и самих распростер их в корысть хищным
Птицам близлежащим и псам. Совершалася Зевсова воля
С оного денька, как, воздвигшие спор, воспылали враждою
Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес великодушный.[28]

В этой чужой, агрессивной стране убежищем, домом, родиной были для ахейцев их чернобокие корабли. Отсюда Остров Эола и Лестригоны 3 глава ахейцы выходили, чтоб сразиться с противником под стенками неприступного Илиона. Возвратившись в лагерь, вояки отдыхали в тени корабельных бортов; у кормы раскладывали костер и готовили еду.

Обычно деньком все место меж кораблями и стенкой было много шума, движения, говора. Там пригнали скот с пастбища Иды, и вояки колют свиней и баранов Остров Эола и Лестригоны 3 глава для общей трапезы; там разгружают легкий двадцативесельный корабль – вытаскивают на прибрежный песок засмоленные мехи с вином из Фракии. Там в лагерной кузнице пылает огнь, стучит молот – вояки чинят свое вооружение. Там полуголые ахейцы окружили приезжего купца-финикиянина в пестрой одежке и стараются повыгоднее променять свою военную добычу.

Но в Остров Эола и Лестригоны 3 глава эти невиданно жаркие деньки десятого лета осады – деньки, когда чума – «черная смерть» – бродила посреди ахейцев, – в лагере затихла всякая дневная суета. Только медлительно тащились через лагерь повозки с длинноватыми бревнами, – усталые мулы везли с предгорий Иды горючее для погребальных костров. Возницы угрюмо шагали с боковой стороны и даже Остров Эола и Лестригоны 3 глава не погоняли измученных животных. Вояки, лежавшие в тени кораблей, молчком отворачивались от этого невеселого вида и опускали головы на песок, не произнося ни слова.

Томительную тишину нарушил пронизывающий клич трубы. Послышались протяжные возгласы; по лагерю не спеша проходили глашатаи и во всех углах стана звучно повторяли воззвание собственного Остров Эола и Лестригоны 3 глава властелина:

– Слушайте, мужи ахейцы! Предводитель мирмидонян Ахиллес, отпрыск Пелея, созывает всех вождей и военачальников кораблей на военный совет. Поторопитесь, мужи ахейские! Величавый Ахиллес ожидает вас у кораблей вождя Нестора.

У судов Нестора, на правом крыле лагеря, уже были расставлены полукругом длинноватые древесные скамьи. Посредине, у кормы огромного корабля, выселись отдельные сидения для Остров Эола и Лестригоны 3 глава верховного вождя и его ближайших советников. Ахейцы медлительно сходились сюда, понурые и неразговорчивые; у всех на уме была одна только общая неудача. Не было слышно ни звучного говора, ни хохота.

Собирались начальники кораблей. Каждый начальник командовал своими вояками и на суше; начальники кораблей подчинялись полководцам племени и, в Остров Эола и Лестригоны 3 глава конце концов, главному вождю племени – царю. Таким макаром, собралось больше тыщи человек. Маленькие начальники – предводители 10-ка воинов – участвовали исключительно в собраниях всего войска.

Военачальников ожидал уже Ахиллес. Вождь мирмидонян стоял среди собрания, делая упор на свое суровое копье. Это копье было не под силу никому другому. Древко его состояло Остров Эола и Лестригоны 3 глава из цельного юного ясеня; Ахиллес сам вырубил его там, на родине, в лесах горы Пелион. Через плечо героя висел клинок в кожаных ножнах; светлые вьющиеся волосы покрывал легкий кожаный шлем. Как обычно, ахейцы с благоговением приветствовали отпрыска богини. Ахиллес замешался в массу воинов и сел посреди их Остров Эола и Лестригоны 3 глава на скамью. Собственный «пелионский ясень» он вставил около себя в землю.

Равномерно скамьи наполнялись вояками в полном вооружении. Сверкали медные шлемы, колыхались круглые кожаные щиты и длинноватые копья в руках воинов. В проходе меж скамьями появилась высохшая фигура старика в длинноватом белоснежном хитоне, с белоснежной жреческой повязкой на голове. Это Остров Эола и Лестригоны 3 глава и был прорицатель Калхас, главный гадатель ахейского войска. Вояки не зря подозревали, что он скрывается от ахейцев. Калхас не обожал делать дурные пророчества и пуще всего страшился гнева верховного вождя. Ахиллес с огромным трудом уверил Калхаса придти на собрание.

Недалеко, около кораблей Атридов, вспыхнули солнечные блики на золоте Остров Эола и Лестригоны 3 глава вооружения – это показалась группа военачальников ахейского войска. Впереди шел верховный вождь Агамемнон. Рыжеватая львиная шкура охватывала его широкие плечи; оскаленная рожа зверька лежала на левом плече вождя, хвост волокся по земле, и когти царапали песок. Атрида аккомпанировали его верные друзья и союзники, славнейшие из героев ахейских. Посреди их выделялся своими сединами Нестор Остров Эола и Лестригоны 3 глава, пилосский правитель. Руки его ослабли от старости; он уже не мог быть таким бойцом, как до этого, но он превосходил всех в искусстве строить на битву воинов и боевые колесницы. Мудрейшим советником верховного вождя был и критский правитель Идоменей; он шел здесь же, высочайший, с проседью в Остров Эола и Лестригоны 3 глава темной бороде. Агамемнона аккомпанировал также его брат и верный соратник Менелай, из-за которого началась величавая война. С ними шел и Диомед из Аргоса, отважный, прямодушный, не понимающий обходов и отступлений; и хитрейший из смертных Одиссей; над всеми головой высился известный собственной несокрушимой силой Аякс Теламонид.

Агамемнон прошел на Остров Эола и Лестригоны 3 глава свое место и сел, окруженный друзьями. Когда утих рокот собрания, правитель надменно обратился к Ахиллесу:

– О Ахиллес, твердыня данайцев, почему ты миновал верховного вождя и сам созвал совет военачальников? Либо ты нуждаешься в нашей помощи?

Лицо Ахиллеса вспыхнуло. Он поднялся с места, и немедля глашатай вложил ему в руку Остров Эола и Лестригоны 3 глава скипетр – в символ того, что вождь будет гласить на собрании. Ахиллес сердито посмотрел в угрюмое лицо Агамемнона и ответил:


ostrij-bakterialnij-sialoadenit.html
ostrij-gajmorit-referat.html
ostrij-gnojnij-otit-epimezogipotimpanit.html