Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава

В один момент Микаэля обхватило ужасное угнетение. Он просто не мог осознать, как ухитрился позволить Хенрику Вангеру уговорить себя взяться за это дурацкое дело. Эрика была права: это пустая растрата времени. Ему следовало бы на данный момент находиться в Стокгольме – к примеру, в кровати с Эрикой – и вовсю строить планы войны Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава против Ханса Эрика Веннерстрёма. Да и здесь он не ощущал особенного интереса, так как не имел ни мельчайшего понятия, как браться за это дело. Случись это деньком, он пошел бы к Хенрику Вангеру, порвал договор и уехал домой. Но с холмика около церкви он мог убедиться, что в усадьбе Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Вангера уже мрачно и тихо. От церкви ему были видны все строения этой стороны острова. В доме Харальда Вангера тоже было мрачно, зато горел свет у Сесилии Вангер, на наиблежайшей к мысу вилле Мартина Вангера и в доме, который сдавался. В лодочной гавани сиял продуваемый домик художника Эушена Нормана, и Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава из его трубы лупил мощнейший фонтан искр. Горел свет и на верхнем этаже кафе, и Микаэль пошевелил мозгами с энтузиазмом, живет ли там сама Сусанна и если да, другими словами ли с ней кто‑нибудь.

В утро воскресения Микаэль спал длительно и пробудился в полной панике оттого, что гостевой Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава домик вздрагивал от неописуемого рокота. Через секунду он пришел в себя и сообразил, что слышит церковные колокола, зовущие к мессе, и, как следует, уже практически одиннадцать часов. Он ощущал себя вяло и поэтому еще малость полежал. Только когда около двери раздалось требовательное мяуканье, он вылез из Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава постели и выпустил кошку на улицу.

К 12-ти он уже принял душ и позавтракал, а позже решительно прошел в кабинет и достал первую папку полицейского дела. Но вдруг заколебался, смотря через окно на маркетинговую вывеску «Кафе Сусанны». Сунув папку в сумку, Микаэль надел куртку.

Кафе, когда он до него добрался Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, оказалось до отказа заполнено посетителями, и Микаэль сходу получил ответ на отложившийся в голове вопрос: как заведению удается не прогореть в таковой дыре, как Хедебю? Сейчас выяснилось, что основной доход Сусанне приносят гости церкви, также желающие испить кофе после похорон и других схожих мероприятий.

Заместо посещения кафе он решил Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава походить. «Консум» по воскресеньям не работал, но Микаэль прошел еще несколько сотен метров по дороге, ведущей в Хедестад, и купил газеты на открытой по выходным бензоколонке. Еще час он предназначил прогулке по Хедебю и знакомству с материковой стороной селения. Район недалеко от церкви и «Консума» числился центром города и Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава был застроен двуэтажными каменными домами, которые возводились, как прикинул Микаэль, в 1910‑х либо 20‑х годах и создавали маленькую улицу. К северу от заезда в селение выселись многоквартирные дома для семей с детками. Повдоль воды, с южной стороны от церкви, размещались в большей степени виллы. Хедебю, непременно, являлось респектабельным местом, подходящим Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава для проживания представителей власти и чиновников Хедестада.

Когда он возвратился к мосту, наплыв гостей в кафе Сусанны уже миновал, но она еще заботилась, убирая со столов запятнанную посуду.

– Воскресный ажиотаж? – спросил он заместо приветствия.

Она кивнула, убрав выбившуюся прядь волос за ухо:

– Здрасти, Микаэль.

– Вижу, вы меня запомнили Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава.

– Тяжело было бы не уяснить, – ответила она. – Я лицезрела вас по телеку на суде перед Рождеством.

Микаэль вдруг смутился.

– Им просто нужно чем‑нибудь заполнять выпуски новостей, – пробормотал он и пошел к угловому столику с видом на мост.

Когда они с Сусанной повстречались взорами, она улыбнулась.

В три часа денька Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Сусанна сказала, что заведение запирается: после того как схлынуло нашествие публики из церкви, в кафе заходили только отдельные гости. Микаэль успел прочитать приблизительно пятую часть первой папки полицейского дела об исчезновении Харриет Вангер. Захлопнув папку, он засунул ее вкупе со своим блокнотом в сумку и резвым шагом двинулся через мост Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава домой.

Кошка ожидала его на ступенях, и Микаэль осмотрелся, недоумевая, кому же она, фактически, принадлежит. Все же он впустил ее в дом – все же какая‑то компания.

Он опять попробовал позвонить Эрике, но снова попал лишь на автоответчик. Было совсем разумеется, что Эрика на него злится. Микаэль мог бы Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава позвонить на ее номер в редакции либо домой, но решил, что не станет, – он уже и так оставил ей довольно много сообщений. Заместо этого он сварил для себя кофе, подвинул кошку на диванчике, сел за кухонный стол и открыл папку.

Читал Микаэль медлительно и очень пристально, чтоб не Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава упустить какую‑нибудь деталь. Когда поздно вечерком он отложил бумаги, несколько страничек его блокнота были заполнены записями – заметками на память и вопросами, ответы на которые он возлагал надежды получить в последующих папках. Материал размещался в хронологическом порядке: или его пересортировал Хенрик Вангер, или сами полицейские в 60‑е годы придерживались этой Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава системы.

Самая 1-ая страничка представляла собой фотокопию записанного от руки звонка в отдел охраны милиции Хедестада. Принявший звонок полицейский подписался «Н. о. Рюттингер»; «н. о.» Микаэль объяснил как «начальник охраны». В качестве заявителя был указан Хенрик Вангер, имелись его адресок и телефон. Рапорт был датирован: 11.14, воскресенье, 23 сентября 1966 года Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава. Текст отличался краткостью и сухостью:

Звонок от Хрк. Вангера, сообщ., что его племянница (?) Харриет Ульрика ВАНГЕР, рожд. 15 янв. 1950 г. (16 лет), пропала из собственного дома на о‑ве Хедебю во 2‑й полов. денька в субботу. Заявит. выражает огромное беспокойство.

В 11.20 имеется запись о распоряжении навести на место «П Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава‑014» (Полицейскую машину? Патруль? Полицейский катер?)

В 11.35 еще больше неразборчивым, чем у Рюттингера, почерком вписано:

Конст‑ль Магнуссон долож., что мост на о‑в еще закрыт. Трансп. катером.

На полях имелась нечитаемая подпись. В 12.14 опять Рюттингер:

Телсвязь: конст‑ль Магнуссон долож., что Харриет Вангер (16 л.) пропала деньком в субб. Семья очень Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава обеспокоена. Считает, что д‑ка не ночевала дома. Не могла покинуть о‑в из‑за аварии. Никто из опрошен, членов семьи не знает о месте нахожд. X. В.

В 12.19:

Г. М. доложили о происшеств. по тел.

Последняя запись, изготовленная в 13.42, говорила:

Г. М. на месте в Х‑бю Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава; принял дело.

При чтении последующего листа стало ясно, что за загадочными инициалами «Г. М.» прятался Густав Морелль, который на катере прибыл на полуостров, где принял на себя командование и составил заявление об исчезновении Харриет Вангер по всей форме. В отличие от первых записей, пестрящих неоправданными сокращениями, рапорты Морелля были написаны Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава на машинке и написаны полностью обычным языком. На последующих страничках с поразившей Микаэля скрупулезностью и множеством деталей сообщалось о принятых мерах.

Морелль подошел к делу систематично. Поначалу он опросил Хенрика Вангера совместно с Изабеллой Вангер, мамой Харриет. Позже по очереди поговорил с Ульрикой Вангер, Харальдом Вангером, Грегером Вангером, братом Харриет Мартином Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Вангером, также с некоторой Анитой Вангер. Микаэль сделал вывод, что их опрашивали в определенном порядке, по убывающей степени значимости.

Ульрика Вангер приходилась мамой Хенрику Вангеру и очевидно числилась в семействе кем‑то вроде вдовствующей царицы. Престарелая дама жила в усадьбе Вангеров и никаких сведений не имела Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава. Намедни вечерком она рано отправилась спать и вообщем не лицезрела Харриет в течение нескольких дней. Похоже, она настояла на встрече с инспектором уголовной милиции Мореллем с единственной целью – выразить свою точку зрения, заключавшуюся в том, что милиция должна немедля принять меры.

Харальд Вангер был братом Хенрика и значился в Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава перечне влиятельных членов семьи под номером два. Он заявил, что мимолетно повстречался с Харриет Вангер, когда та возвратилась с праздничка в Хедестаде, но что он «не лицезрел ее с момента аварии на мосту и не располагает сведениями о том, где она в текущее время находится».

Грегер Вангер, брат Хенрика и Харальда Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, сказал, что лицезрел пропавшую даму, когда она после посещения Хедестада входила в кабинет Хенрика Вангера с просьбой о разговоре. Сам Грегер Вангер с ней не говорил, только поздоровался. Он не знал, где она может находиться, но высказал предположение, что она, возможно, никому не сказав, беззаботно поехала к Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава кому‑нибудь из друзей и наверное скоро появится. На вопрос о том, как она в таком случае могла покинуть полуостров, он не отыскал ответа.

Мартина Вангера опрашивали наскоро. Он обучался в последнем классе гимназии в Уппсале, где жил у Харальда Вангера. Ему не хватило места в машине Харальда, потому он отправился Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава в Хедебю на велике и прибыл так поздно, что застрял по другую сторону моста и смог перебраться на катере только поздно вечерком. Его опрашивали в надежде на то, что он общался с сестрой и она могла намекнуть ему о собственном намерении бежать. Услышав таковой вопрос, мама Харриет запротестовала Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, хотя комиссар Морелль тогда рассматривал версию побега как самую обнадеживающую. Но Мартин не виделся с сестрой с летних каникул и никакими ценными сведениями не располагал.

Анита Вангер была дочерью Харальда Вангера, и по сути Харриет приходилась ей двоюродной племянницей, но неверно их окрестили кузинами. Она обучалась на первом курсе института в Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Стокгольме, но прошедшее лето провела в Хедебю. Они с Харриет были практически ровесницами и очень сдружились. Анита сказала, что прибыла на полуостров совместно с папой в субботу и желала о встрече с Харриет, но так и не успела с ней повидаться. Она произнесла, что волнуется, так как куда Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава‑нибудь пропасть, не предупредив семью, – это на Харриет не похоже. В этом ее поддержали Хенрик и Изабелла Вангер.

Пока он сам опрашивал членов семьи, констебли Магнуссон и Бергман – они и составляли патруль 014 – по приказанию инспектора Морелля до пришествия мглы организовали 1-ое прочесывание местности. Так как мост по‑прежнему Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава оставался перекрытым, получить подкрепление с материковой стороны было тяжело; 1-ая цепочка состояла приблизительно из 30 попавшихся под руку людей различного пола и возраста. В тот денек обыскали пустующие домики рыбачьей гавани, побережье у мыса и повдоль пролива, ближайшую к селению часть леса и так именуемую гору Сёдербергет, над рыбачьей гаванью Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава. Последнее место стали обыскивать после того, как появилась идея, что Харриет могла забраться туда, чтоб лучше созидать происходившее на мосту. Патрули направили также в Эстергорд и на другую сторону острова, в дом Готфрида, куда Харриет время от времени наведывалась.

Но поиски Харриет Вангер оказались напрасными и закончились уже Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава существенно позднее пришествия мглы, около 10 часов вечера. Ночкой температура опустилась до нуля градусов.

Еще деньком инспектор Морелль устроил штаб в салоне на нижнем этаже усадьбы, который Хенрик Вангер предоставил в его распоряжение, и провел ряд мероприятий.

В сопровождении Изабеллы Вангер он исследовал комнату Харриет, пытаясь узнать, все ли на месте: недостающая одежка Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, сумка либо что‑нибудь в этом роде могли бы свидетельствовать о том, что женщина сбежала из дома. Изабелла Вангер помогала ему без особенной охоты и, казалось, плохо представляла для себя гардероб дочери. «Она нередко носила джинсы, но все они похожи друг на друга» – вот все, что она смогла Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава сказать. Сумочка Харриет лежала на письменном столе. В ней обнаружилось удостоверение личности, бумажник с 10 кронами и пятьюдесятью эпохе, расческа, зеркало и носовой платок. После осмотра комнату Харриет опечатали.

Морелль провел допрос нескольких членов семьи и слуг. Все показания были кропотливо записаны.

После того как участники первого прочесывания возвратились без Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава результатов, инспектор принял решение о необходимости проведения более систематичных поисков. Вечерком и ночкой вызывали подкрепление; Морелль, а именно, связался с председателем местного клуба спортивного ориентирования, попросив оказать помощь и вызвать по телефону членов клуба для обследования местности. Около полуночи он получил сообщение о том, что 50 три спортсмена, в главном Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава из юниорской секции, прибудут в усадьбу Вангеров к 7 часам утра. Хенрик Вангер занес собственный вклад, просто вызвав часть утренней смены – 50 человек – с расположенной вблизи целлюлозно‑картонной фабрики собственного концерна. Хенрик Вангер позаботился также о еде и напитках.

Микаэль Блумквист живо представлял для себя сцены, которые, возможно, разыгрывались Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава в усадьбе Вангеров в те богатые событиями день. Было разумеется, что катастрофа на мосту содействовала всеобщей растерянности в 1-ые часы. С одной стороны, она сделала труднее возможность стремительно получить подкрепление с континента, а с другой, внушила всем убеждение, что два драматических действия, произошедшие в том же месте и в Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава то же время, обязательно должны быть как‑то связаны вместе. Когда цистерну подняли, инспектор Морелль даже сходил на мост, желая убедиться в том, что Харриет Вангер не очутилась каким‑то непостижимым образом под ней. Это был единственный нерациональный поступок, который Микаэлю удалось найти в действиях комиссара – ведь имелись очевидцы, видевшие исчезнувшую Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава даму на полуострове уже после катастрофы. Но руководителю расследования было тяжело отвертеться от мысли, что одно происшествие каким‑то образом вытекает из другого, хотя никаких разумных оснований для этого не имелось.

В течение первых суток надежды на резвое и счастливое разрешение дела стали таять. Им на замену пришли и Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава равномерно утвердились два догадки. Неприметное исчезновение с острова очевидно было связано с большенными трудностями, но Морелль не желал списывать со счетов возможность, что Харриет Вангер сбежала. Он решил, что ее следует объявить в розыск, и повелел патрулирующим в Хедестаде полицейским проявлять внимательность, чтоб не пропустить пропавшую даму. Он даже поручил Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава сотруднике из уголовной милиции опросить шоферов автобусов и служащих жд вокзала, чтоб выяснить, не лицезрел ли ее кто‑нибудь из их.

По мере поступления отрицательных сообщений росла возможность того, что с Харриет Вангер приключилась неудача. Эта теория обусловила план поисков в последующие день.

Масштабное прочесывание местности через два Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава денька после исчезновения девицы было – как мог судить Микаэль Блумквист – проведено очень кропотливо и хорошо. Поиски организовывали полицейские и пожарные, обладавшие опытом в делах такового рода. Естественно, на полуострове имелись недоступные участки, но его территория все же была ограниченна, и в течение денька его кропотливо проверили полностью Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава. Один полицейский катер и два катера с добровольцами, как было может быть, обыскали акваторию вокруг острова.

На последующий денек поиски продолжились уже уменьшенным составом участников. В сей раз патрули получили распоряжение по второму кругу прочесать более труднопроходимые участки местности, также местность, называемую Укреплением, – заброшенную систему бункеров, возведенную береговой охраной во время 2-ой Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава мировой войны. В тот денек обыскали также скрытые уголки, колодцы, земельные погреба, надворные постройки и чердаки селения.

На 3-ий денек после исчезновения, когда масштабные поиски закончились, в служебных записях сквозило известное раздражение. Густав Морелль, естественно, еще не знал, что по сути к тому моменту достигнул в собственном расследовании максимума Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава и большего ему достигнуть не судьба. Он испытывал растерянность, затрудняясь предложить сколько‑нибудь логичный последующий шаг либо указать место, где следовало продолжать поиски. Харриет Вангер растворилась в пространстве, и начались практически сорокалетние муки Хенрика Вангера.

Глава

Пн, 6 января – среда, 8 января

Микаэль засиделся за чтением бумаг далековато за полночь Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава и в Крещение встал поздно. Прямо перед входом в дом Хенрика Вангера стояла практически новенькая мрачно‑голубая машина «вольво». Тогда, когда Микаэль взялся за ручку двери, ее раскрыл выходивший из дома мужик лет пятидесяти. Они практически столкнулись – мужик, похоже, торопился.

– Что вам угодно?

– Мне нужно повидать Хенрика Вангера, – ответил Микаэль Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава.

Во взоре мужчины появилось осознание. Он улыбнулся и протянул руку:

– Вы, возможно, Микаэль Блумквист, который будет помогать Хенрику с домашней хроникой?

Микаэль кивнул и пожал его руку. Хенрик Вангер очевидно начал распространять «легенду» Микаэля, чтоб разъяснить его пребывание в Хедестаде. Мужик отличался полнотой, которая появляется как итог долголетнего сиденья в кабинете Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава и на совещаниях, но Микаэль сходу увидел в чертах его лица сходство с Харриет Вангер.

– Меня зовут Мартин Вангер, – подтвердил тот его гипотезу. – Добро пожаловать в Хедестад.

– Спасибо.

– Я чуть раньше лицезрел вас по телеку.

– Похоже, все лицезрели меня по телеку.

– Веннерстрём... не пользуется симпатиями в этом Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава доме.

– Хенрик об этом упоминал. Я жду продолжения истории.

– Он некоторое количество дней вспять сказал, что нанял вас. – Мартин Вангер в один момент рассмеялся. – Он произнес, что вы, возможно, согласились на эту работу из‑за Веннерстрёма.

Секунду поколебавшись, Микаэль решил сказать правду:

– Это было весомой предпосылкой. Но, если Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава честно, мне было надо уехать из Стокгольма, и в Хедестад меня пригласили очень впору, как мне кажется. Я не могу сделать вид, что суда не было, – мне ведь придется посидеть в кутузке.

Мартин Вангер кивнул, в один момент став суровым:

– Вы сможете подать апелляцию?

– В этом случае это не Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава поможет.

Толстяк поглядел на часы:

– Вечерком мне нужно быть в Стокгольме, потому я должен бежать. Вернусь через некоторое количество дней. Приходите к нам как‑нибудь на ужин. Мне очень охото услышать, что происходило на суде по сути.

Они опять обменялись рукопожатием, и Мартин Вангер, подойдя к «вольво», открыл дверцу. Обернувшись, он кликнул Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Микаэлю:

– Хенрик на втором этаже. Входите.

Хенрик Вангер посиживал на диванчике в собственном кабинете, на столе перед ним лежали «Хедестадс‑курирен», «Дагенс индастри», «Свенска дагбладет» и обе вечерние газеты.

– У входа я повстречался с Мартином.

– Он понесся выручать империю, – произнес Хенрик Вангер и приподнял стоявший на Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава столе термос. – Кофе?

– Спасибо, с наслаждением, – ответил Микаэль.

Он сел и задумался, отчего это Хенрик Вангер так развеселился.

– Вижу, о для тебя пишут в газетах.

Хенрик Вангер протянул вечернюю газету, открытую на заголовке «Медийное куцее замыкание». Текст был написан колумнистом[36]в полосатом пиджаке, который ранее работал в журнальчике «Финансмагасинст монополь» и заполучил Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава известность как мастер высмеивать хоть какого, кто воспринимает в чем‑нибудь активное роль либо жарко отстаивает свою позицию, – феминисты, антирасисты и заступники среды всегда могли рассчитывать на свою порцию его драматичности. Правда, в выражении собственных спорных взглядов колумнист не был когда‑или увиден. Сейчас он, судя по всему, переключился Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава на критику СМИ; через четыре недели после процесса по делу Веннерстрёма он всю свою энергию сконцентрировал на Микаэле Блумквисте, который – с указанием имени – описывался как полный кретин. Эрика Бергер изображалась ничего не понимающей в деле фифочкой от журналистики:

Прогуливаются слухи, что журнальчик «Миллениум» движется к катастрофе Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, невзирая на то что его главный редактор – феминистка в мини‑юбке, которая надувает губы на телеэкране. В течение пары лет журнальчик выживал за счет разрекламированного редакцией стиля: юные журналисты, специализирующиеся журналистскими расследованиями и выводящие на чистую воду жуликов в сфере предпринимательства. Схожий маркетинговый трюк, может быть, и проходит у Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава молодых анархистов, жаждущих конкретно таковой инфы, но он не проходит в суде, что и пришлось не так давно испытать на для себя Калле Блумквисту.

Микаэль включил мобильный телефон и проверил, не звонила ли Эрика. Никаких сообщений не приходило. Хенрик Вангер молчком ожидал; Микаэль вдруг сообразил, что право первым взять слово старик Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава предоставляет ему.

– Он кретин, – произнес Микаэль.

Хенрик Вангер засмеялся, но отозвался без особенного сострадания:

– Пусть так. Но осудили‑то не его.

– Правильно. Ему это не угрожает. Собственного представления он не имеет, но с огромным наслаждением кидает последний камень в осужденного, не скупясь при всем этом на самые уничижительные Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава выражения.

– Я много таких повидал за свою жизнь. Могу дать неплохой совет, если только ты захочешь его от меня принять: делай вид, как будто не замечаешь его брани, но запомни и, как представится случай, отплати за старенькые обиды. Но только не на данный момент, когда он лупит из более прибыльного положения Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава.

Микаэль поглядел на него вопросительно.

– У меня в жизни было много противников, – продолжал Хенрик Вангер. – Я научился не лезть в стычку, если обречен на поражение. В то же время, никогда нельзя давать оскорбившему тебя человеку уйти от ответа. Избери подходящее время и нанеси ответный удар, когда сам будешь в Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава прибыльной позиции, – даже если у тебя уже не будет необходимости в этом ударе.

– Спасибо за урок философии. Сейчас мне охото, чтоб вы поведали мне о собственной семье.

Микаэль поставил диктофон на стол меж ними и включил запись.

– Что ты хочешь выяснить?

– Я прочитал первую папку, где говорится Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава об исчезновении Харриет и первых деньках поисков. Но там всплывает такое нескончаемое количество Вангеров, что мне тяжело в их разобраться.

Перед тем как позвонить, Лисбет Саландер минут 10 простояла на пустой лестнице, не отрывая взора от латунной таблички с надписью: «Адвокат Н. Э. Бьюрман». Дверной замок щелкнул.

Был вторник. Ей Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава предстояла 2-ая встреча с этим человеком, и Лисбет переполняли недобрые предчувствия.

Она не страшилась адвоката Бьюрмана – Лисбет Саландер изредка страшилась кого‑или либо чего‑или. Но она испытывала подсознательную неприязнь к новенькому опекуну. Предшественник Бьюрмана, юрист Хольгер Пальмгрен, был человеком другой породы; корректным, обходительным и миролюбивым. Их дела прервались три Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава месяца вспять, когда с Пальмгреном случился удар и ее, вследствие каких‑то неизвестных ей бюрократических порядков, унаследовал Нильс Эрик Бьюрман.

Приблизительно за двенадцать лет, в течение которых Лисбет Саландер являлась объектом социальной и психиатрической помощи, включая два года, проведенные в детской поликлинике, она никогда – ни одного раза – не ответила даже Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава на простой вопрос: «Как ты себя сейчас ощущаешь?»

Когда ей исполнилось тринадцать лет, трибунал, в согласовании с законом об опеке над несовершеннолетними, постановил, что Лисбет Саландер следует навести для стационарного исцеления в детскую психиатрическую клинику Святого Стефана в Уппсале. Решение суда основывалось в главном на предположении, что у нее Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава имеются психологические отличия, выражающиеся в проявлении небезопасной беспощадности по отношению к одноклассникам, а может быть, и к для себя самой.

Такое предположение опиралось быстрее на эмпирические оценки, чем на кропотливо взвешенный анализ. Любые пробы докторов либо представителей власти завести разговор о ее эмоциях, внутреннем мире либо Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава состоянии здоровья фуррора не имели: она только угрюмо молчала в ответ, разглядывая пол, потолок и стенки. Она скрещивала руки на груди и отрешалась проходить психические испытания. Откровенное сопротивление хоть каким попыткам ее определять, взвешивать, изучить, рассматривать и воспитывать распространялось и на школьные занятия – власти могли отвезти ее в класс и приковать цепью Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава к парте, но были не способен помешать ей затыкать уши и отрешаться браться за ручку. Она так и не получила аттестата об окончании школы.

Уже само диагностирование ее интеллектуальных возможностей было, как следует, связано с большенными трудностями. Короче говоря, Лисбет Саландер не относилась к открытым натурам, и разговаривать Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава с ней было очень тяжело.

В том же году, другими словами когда ей исполнилось тринадцать, было также решено, что следует выделить наставника, который смотрел бы за соблюдением ее интересов, пока она не достигнет совершеннолетия. Таким наставником стал юрист Хольгер Пальмгрен, который, невзирая на начальные трудности, смог‑таки Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава достигнуть результатов там, где потерпели поражение психологи и докторы. С течением времени ему удалось захватить не только лишь определенное доверие, но даже толику теплых эмоций со стороны трудной девченки.

Когда она достигнула возраста пятнадцати лет, докторы более либо наименее единогласно сошлись на том, что она, во всяком случае, не проявляет беспощадности по Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава отношению к окружающим и не представляет конкретной угрозы для самой себя. Так как ее семью признали неблагополучной, а родственников, способных о ней позаботиться, у нее не имелось, было решено, что путь Лисбет Саландер из детской психиатрической поликлиники Уппсалы к обществу должен пролечь через приемную семью.

Путь этот, но, оказался Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава непростым. Из первой приемной семьи она сбежала уже через две недели. Семьи номер два и три отпали с неописуемой быстротой. После этого Пальмгрен провел с ней суровую беседу, со всей прямолинейностью объяснив, что если она будет продолжать в том же духе, то наверное вновь окажется в каком Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава‑нибудь детском учреждении. Завуалированная угроза возымела воздействие, и Лисбет приняла семью номер четыре – старую пару, проживавшую в районе Мидсоммаркрансен.

Это, но, не означало, что она исправилась. Семнадцатилетнюю Лисбет Саландер четыре раза забирали в полицию: два раза так опьяненной, что ей требовалась срочная мед помощь, и один раз под бесспорным воздействием Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава наркотиков. В одном из этих случаев она, в стельку опьяненная и полураздетая, находилась на заднем сидение машины, припаркованной на набережной Стокгольма, при этом в обществе настолько же опьяненного мужчины существенно старше ее.

В последний раз ее забрали за три недели до того, как ей должно было исполниться восемнадцать Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава: будучи трезвой, она перед турникетами станции метро в Древнем городке стукнула некоего мужчину ногой по голове, и ее арестовали за причинение физического вреда. Свои деяния Саландер растолковала тем, что мужик ее лапал, а так как с виду ей можно было дать быстрее двенадцать лет, чем восемнадцать, она посчитала, что у мужчины Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава имелись наклонности педофила. Естественно, если считать, что она вообщем что‑то растолковала. Ее слова, но, отыскали поддержку у очевидца, в итоге чего прокурор закончил дело.

Все же ее биография в целом носила таковой нрав, что трибунал вынес решение о проведении судебно‑мед экспертизы. Так как Саландер, верная собственной Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава привычке, отрешалась отвечать на вопросы и участвовать в обследованиях, докторы, с которыми консультировалось Управление здравоохранения и общественного обеспечения, вынесли под конец вердикт, основанный на «наблюдениях за пациенткой». Правда, малость непонятно, что конкретно могли дать наблюдения за юный дамой, которая молчком посиживала на стуле, скрестив руки и выпятив нижнюю губу. Точно Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава было только то, что она мучается психологическими отклонениями и требуется принимать конструктивные меры. Заключение судебных докторов предписывало исцеление в закрытом психиатрическом учреждении, а наряду с этим исполняющий обязанности управляющего городской социальной службы написал отзыв, в каком стопроцентно соглашался с плодами экспертизы.

Принимая во внимание ее послужной перечень, создатель отзыва Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава утверждал, что существует «большой риск злоупотребления алкоголем и наркотиками» и что она очевидно мучается «отсутствием возможности к самоанализу». Журнальчик ее поведения был к этому времени полон отягощающих определений, таких как «интроверт», «социальная заторможенность», «отсутствие сопереживания», «эгоцентризм», «психопатическое асоциальное поведение», «неконтактность» и «неспособность усваивать учебный материал». Человек Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава, прочитавший ее журнальчик, мог просто придти к неверному выводу, что она серьезно отстает в интеллектуальном развитии. Против нее гласил и тот факт, что уличный патруль социальной службы не один раз следил ее с различными мужиками в квартале вокруг площади Мариаторгет, и, не считая того, она в один прекрасный момент была Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава увидена в парке Тантулунден, снова‑таки в компании мужчины существенно старше ее. Представили, что Лисбет Саландер, может быть, занимается либо рискует начать заниматься какой‑то формой проституции.

Когда окружной трибунал – инстанция, которой предстояло найти ее будущее, – собрался для принятия решения, итог казался предопределенным. Она, непременно, являлась проблемным ребенком, и представлялось Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава маловероятным, чтоб трибунал принял решение, хорошее от советов судебно‑психиатрической и социальной комиссий.

Днем того денька, когда был должен заседать трибунал, Лисбет Саландер забрали из детской психиатрической поликлиники, где ее держали взаперти с момента происшествия в Древнем городке. Она чувствовала себя лагерным арестантом и даже не возлагала надежды Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава пережить сей день. Первым в зале суда она увидела Хольгера Пальмгрена и далековато не сходу сообразила, что он находится там не в качестве наставника, а выступает как ее юрист и заступник ее прав. Он открылся ей совсем с новейшей стороны.

К удивлению Лисбет, Пальмгрен, непременно, находился в ее Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава углу ринга и внушительно выступал против помещения ее в закрытый интернат. Она даже бровью не повела, никак не выказав собственного удивления, но напряженно прислушивалась к каждому слову. Пальмгрен был неповторим, когда в течение 2-ух часов вел перекрестный допрос доктора, некоего доктора Йеспера X. Лёдермана, который поставил свое имя под рекомендацией запереть Осужденный репортер покидает «Миллениум» 10 глава Саландер в интернате. Проверялась любая деталь заключения, и доктора просили дать научное обоснование каждому утверждению. Равномерно становилось разумеется, что так как пациентка стопроцентно отказалась проходить испытания, заключение докторов было по сути выстроено на гипотезах, а не на научных данных.


ostrij-lejkoz-chto-eto-takoe-oganyan-m-v-oganyan-b-c-ekologicheskaya-medicina-put-budushej-civilizacii-2-e-izd.html
ostrij-mastitklas-yaklinikad-tikadifdi-kalecheniepok-ya-k-op-ii.html
ostrij-odontogennij-gajmorit.html